Автор: Галима Курганова, член Союза журналистов РФ.
Идею написать эту статью меня побудил рассказ знакомой мне девушки о ситуации, с которой встретился на поле боя в зоне СВО его родственник… Война – проверка человека на прочность. В мирной жизни мы можем долго строить иллюзии о собственном благородстве, но только перед лицом смерти, когда враг смотрит тебе в глаза, проявляется истинная суть человека. Специальная военная операция, как и любое серьезное военное противостояние, обнажает эту суть без прикрас, сталкивая лбами две противоположности: братство по отношению к миру и беспощадность ради выживания.
В истории, которая произошла на передовой, сошлись не просто два врага, сошлись две философии. Наш земляк из Ногайского района, оказавшийся лицом к лицу с врагом- юной девушкой с автоматом, сделал выбор, который иначе как подвигом человеколюбия не назовешь. Увидев перед собой не вражеского солдата, а существо, способное продолжать жизнь, он приказал ей уйти. В его голове сработал древний механизм рода: остановить убийство, дать шанс на будущее, сохранить ту самую «человеческую поросль», которую война безжалостно косит.
Но зеркальный ответ девушки оказался страшным. Ее глаза отражали не страх спасенной, а ярость. Она не ушла. Почему? Возможно, за ее спиной стоял приказ, возможно– ненависть, взращенная пропагандой, а возможно – просто неверие в то, что враг может быть милосердным. Она осталась на месте, выбирая смерть вместо сомнительной, по ее мнению, пощады.
И тут вступает третий – появление второго солдата, тоже мусульманин, дагестанец. Того, кто «точно был уверен в своей правоте». Его логика проста и страшна: «Если не мы, то она нас». Это закон джунглей, закон окопа, где сантименты стоят жизни. Он не колебался. Он видел угрозу и ликвидировал ее, не дав девушке шанса сделать первый выстрел.
Кто же прав в этой трагедии? Земляк, предложивший мир, или второй боец, нажавший на спусковой курок автомата?
Ответ лежит в плоскости вечного конфликта между гуманизмом и реализмом войны. Пример с памятником советскому солдату с немецкой девочкой на руках — это символ итога войны. Это память о том, ради чего все это затевалось. Мы спасаем мир не для того, чтобы перебить всех его обитателей, а чтобы этот мир жил.
Милосердие — это высшая моральная победа, тот самый высокий уровень, которую не взять штурмом.
Но, существует и другая правда – правда секунды. В окопе, когда на тебя смотрит дуло, твоя задача — вернуться домой к своим детям, матери, которая молится днем и ночью, за тебя, за твою жизнь на земле… И если враг не принимает твоей руки помощи, если он выбирает бой, то у тебя нет выбора. Второй солдат не был жестоким по характеру (я так думаю, у нас в Дагестане (она многонациональная) чтят честь и память, милосердие – главная черта характера многих наших земляков). Он был исполнителем сурового закона войны, где любое промедление– смерть для твоих братьев по оружию.
Эта ситуация показывает нам главный парадокс СВО. Здесь есть место великому братству (об этом много раз говорит наш главнокомандующий Владимир Путин в своих выступлениях): мы воюем за своих, прикрываем спины друг друга и, как тот ногаец, готовы проявить милосердие даже к врагу, ибо в этом и заключается наша ментальная сила. Но здесь же есть и жестокая необходимость, которую мы называем предательством по отношению к своим товарищам, если позволим врагу уйти, чтобы он убил нас позже.
Предательство в данном случае — это не действие второго солдата по отношению к девушке. Это выбор самой девушки: она предала свой шанс на жизнь, свою возможность стать матерью, она предала тот самый гуманизм, который ей протянули. Она выбрала смерть.
А наш земляк… он остался человеком в нечеловеческих условиях. И пусть его попытка спасения не удалась, она не была напрасной. Она – тот самый свет, ради которого мы помним о памятниках спасенным детям. Его поступок– это напоминание: даже на войне мы остаемся теми, кто умеет жалеть. И если мы потеряем эту способность, то мы проиграем не на поле боя, а в собственной душе. А душа, как известно, дороже любого клочка земли.
