• Сегодня: Четверг, Июнь 24, 2021
  • Буьгуьн: Киши юма, 24 Тамбыз айы, 2021

Спасатели степи

Голос Степи
Июнь09/ 2021

Скотоводческий Ногайский район Дагестана — это ровная земля и ни одного дерева или куста на километры вокруг. Здесь пытаются это исправить, ведь иначе степи могут стать пустыней

Под копытами овец

Там, где сейчас стоит дом Ферузы, еще недавно была голая степь. На приусадебных участках многих в Терекли-Мектебе она такой и осталась, а ее шесть соток превратились в сад.

Когда-то Феруза Дикинова была единственной женщиной-лесничим в Дагестане. Теперь она руководит лесничеством самого крупного в республике Ногайского района.

— Песок и немного травы — вот и все, что здесь было лет двадцать назад. А теперь это единственная в округе зеленая зона, здесь есть все: и черный абрикос, и японская айва, — говорит хозяйка.

Места компактного проживания ногайцев на севере Дагестана — это почти 9 тысяч квадратных километров, преимущественно выжженные степи. Часть степи — это буруны, песчаные холмы, покрытые тончайшим плодородным слоем, на котором растет трава. Слой этот легко сковыривает человек, транспорт и скот. Последнее особенно актуально: ногайцы традиционно занимаются животноводством, и район — один из лидеров по поголовью овец.

Раньше тут выращивали овец тонкорунной породы. Они передвигались мало: только съев всю траву на участке, покидали его и уходили на новое место — туда, где зелень успела вырасти вновь. Теперь тонкорунных пород овец в степи почти не осталось, их сменили мясные породы. Такие овцы все время перемещаются, резко увеличивая скорость опустынивания земель. Вдобавок люди нарушают нормы выпаса: одна овца — на гектар земли. Если плодородный слой сбит, бурун превращается в песчаный бархан и начинает разрастаться. Постепенно песками может покрыться вся степь.

Парк как смысл жизни

Во дворе ярким калейдоскопом пестреют гиацинты. Вслед за ними появятся алые маки.

— Я оставила немного степи в своем саду, — хитро улыбается Феруза. — Бывает, что в степи мака нет, а я фотографируюсь на зависть и удивление всем друзьям на фоне своих цветов. Летом стелю ковер во дворе и любуюсь цветами липы… Пчелы жужжат. Прошлый год был удивительным, агава-юкка расцветала аж три раза!

Взрастить сад на этой земле — большой труд. Если корни деревьев достигнут солончака, тот «съест» их — и растения погибнут безвозвратно. Феруза показывает на пустые участки: там она посадила косточки вишни и облепихи — через год будут сеянцы.

— Вырастут, раздам школам, организациям, пусть только сажают, ради Бога! В детский сад отдам декоративные тыквы, дети их раскрасят, вазочек наделают.

А платаны и орех из своего питомника Феруза каждую осень высаживает в сельском парке. Несмотря на то, что это официальная зеленая зона, за нее тоже приходится бороться.

— У нас деревьям памятники надо ставить. Вот Сашка Аметов, смотритель парка, недавно на одно из старейших деревьев табличку памятную установил, — говорит Феруза. — Он у нас деятельный, болеет за парк, холит и лелеет его.

Позже я нашел Сашку, которого здесь никто не называет Александром — он вместе с двумя женщинами белил деревья.

— Я в этом месте решил возродить Аллею славы ветеранов, — объясняет он. — В реестре земля так и указана, а на деле превратилась в землю для строительства. Я продолжаю дело Капельгородского, был такой пристав в Караногайском приставстве, он превратил Терекли-Мектеб в оазис. При нем появился парк, фонтан, павлины на аллеях, озеро. Сам лично сажал деревья, но кто-то их вырывал по ночам, пока он не поймал вредителя и жестоко не наказал его. Я тоже высаживаю деревья там, где парковую зону заняли частники. Ночью их выдергивают хозяева участков. Я наутро возобновляю посадку. Они не понимают, что так могут уничтожить весь парк, а жизнь в Терекли без парка станет бессмысленной.

«Парк — наше отрочество, детство, юность, вся наша жизнь» гласит плакат, висящий на заборе в парке.

— У нас лесов в районе всего чуть больше процента, — горячится Сашка. — Мы — горстка бойцов! Мы бьемся!

Зеленая бомба

Почти все зеленые зоны в районе посажены руками людей. Исключение — реликтовая можжевеловая роща в урочище Сосновка, памятник природы. Специалисты считают, что некоторым деревьям по 500 лет и называют рощу чудом в степи. Правда, охраняемая территория тоже пострадала от человека: часть деревьев сожгли нерадивые отдыхающие.

Ногайская степь — это не черноземная зона, где, как говорится, зацветет даже палка. Стараться приходится буквально ради каждого дерева.

— Мы высаживали по 200 гектаров саженцев, — вспоминает Феруза, — на одном гектаре — 2500 единиц. За сорок лет работы — миллионы попыток. Не все взошло, но кое-что есть.

Сегодня работники лесхоза и волонтеры будут сажать граб, бук и джузгун — кустарник родом из Казахстана. С помощью джузгуна они надеются «закрепить» пески, чтобы они не расползались дальше. Кустарник легко растет на песке и не требует полива — за счет глубоких корней, которые за год разрастаются до 30 метров. Приживаемость по плану хорошая — около 65 процентов.

— И по факту бы так выходило, но все зависит от погоды и людей. Местные часто ленятся пасти скотину, а она пожирает все наши труды, — сетует Феруза.

Посадки даже стали защищать колючей проволокой. Огородили территорию прямо за Терекли-Мектебом, куда люди годами сбрасывали мусор, не довозя его до официальной свалки. Но отходы продолжают кидать даже через забор, а коровы стремятся прорваться сквозь ограду, к траве. Сегодня на новом участке Феруза ждет экскаватор — вокруг посадок выроют траншеи.

Мы идем во двор лесхоза — там лежат саженцы. В нескольких связках уместились тысячи сеянцев. Все они легко укладываются в небольшой автоприцеп к «Жигулям».

— Кажется, что это немного, — говорит парень, грузящий деревца в машину, — но это как кассетная бомба: маленькая, но зеленый взрыв будет на несколько гектаров земли.

Пока мы грузимся, поднимается ветер. В прошлом году он оголил корни джузгуна, и растения погибли.

— Здесь ветер дует два раза в год. Полгода в одну сторону, полгода — в другую, — шутит Феруза. — Я за каждую посадку бьюсь. Такая работа без любви не бывает.

Сад на песке

Несколько минут езды, и мы на месте — в паре километров от Терекли-Мектеба. На этом раскинувшемся на 16 гектарах участке — одни из последних не закрепленных песков.

— Не наступите на джузгун, это мы его сажали! — кричит кто-то, показывая на едва заметные ряды «палочек», торчащие из песка.

Нас уже ждут около 40 человек — сотрудники лесокультурной бригады и активисты. Новые посадки решили назвать Садом памяти — в честь ветеранов Великой Отечественной. На фронт из Ногайского района ушли 2500 человек, вернулся только 621. В живых никого уже не осталось, недавно ушел из жизни последний — Джамшид Шуваков.

— У всех у нас здесь кто-то был на фронте, — объясняет глава Союза ветеранов войны района Акманбет Сангишиев. — Сажаем прямо в песках, но уверен, деревья выстоят, как и наши отцы и деды много лет назад.

Буксуя в песках, трактор делает первую борозду во влажном песке — они нужны для полива. Мужчины хватают лопаты, женщины — связки саженцев. В лунки отправляется граб и бук. С джузгуном все куда проще: техника не нужна, сажают его два человека — один дырявит грунт на 60 сантиметров в глубину, другой втыкает в лунки черенки.

Тысяча деревьев и три тысячи кустов оказываются в земле легко и быстро — на все уходит чуть больше часа. Уставшие люди делают селфи на фоне барханов. Феруза довольна. Она нагибается над маленькой, едва заметной веточкой джузгуна и улыбается:

—Это джузгун прошлогодней посадки. Видишь, почки появились?

В ее руках еле видна веточка, на ней — несколько суховатых почек.

— О чем это говорит? Саду быть!

Источник: https://etokavkaz.ru/amp/ekologiya/spasateli-stepi

Яндекс.Метрика